Грэю двенадцать лет. Я знаю это каждый раз, когда глажу его по голове утром – под ладонью чувствую каждое ребро, кожа натянулась, шерсть стала жёсткой, не такой мягкой, как раньше. Лабрадоры живут лет четырнадцать, если повезёт. Грэю уже двенадцать. Морда поседела – раньше была палевой, однотонной, красивой, теперь вокруг глаз и на подбородке белые пятна, как седина у людей на висках. Взгляд остался добрым, карие глаза, добрыми, но смотрят уже как-то устало, будто сквозь меня. Прежде он вскакивал, когда я брал поводок со стола, хвостом молотил по стенам, скулил от нетерпения у двери...