Удар тяжелого армейского ботинка сотряс массивное дубовое полотно. Звякнула металлическая цепочка, протяжно скрипнули усиленные петли. В глазок было видно, как лицо Вадима побагровело от ярости, а изо рта вырывались клубы белого пара. — Вадик, сынок, у меня ноги отнялись! Сердце сейчас выпрыгнет! Скажи ей, пусть откроет по-хорошему, иначе я участкового позову! Она меня со свету сжить хочет! — тонко, на высокой визгливой ноте запричитала Галина Петровна, кутаясь в побитую молью норковую шубу и топчась на лестничной клетке двенадцатого этажа...