— Мам, ну ты серьезно? В этом же только ворон на даче смешить. Катя брезгливо подцепила рукав двумя пальцами с хищным маникюром цвета фуксии, словно это была не чистейшая итальянская шерсть, а промасленная ветошь из гаража. Я смотрела на её ногти и чувствовала, как внутри разливается холод. Тот самый, когда понимаешь: стараться больше не надо. — Кать, это меринос. С добавлением шёлка, — мой голос прозвучал ровно, хотя в горле стоял ком. — Я два месяца вязала. Цвет «пустынная роза», благородный, сложный… — Мам, умоляю, не начинай, — дочь закатила глаза так картинно, что мне стало за неё неловко...