— Да чтоб тебя! Опять эти иголки! В носок впилась, зараза! — Виктор подпрыгнул на одной ноге, багровея лицом, и с размаху пнул мохнатую лапу искусственной ели. Пластиковая красавица, украшенная еще в двадцатых числах декабря, жалобно дзынькнула. С нижнего яруса сорвался красный шар с золотым напылением, ударился о ламинат и покатился под диван, словно пытаясь спастись от хозяйского гнева. Галина замерла с полотенцем в руках. Она только вышла из ванной, распаренная, в своем любимом махровом халате цвета персика, и собиралась спокойно выпить чаю с мятой...