Марья привезла мать на рассвете, когда Вязовка еще не топила печи и только собаки, сорвав голоса, лаяли на чужие колеса. От станции ехали всю ночь. Возница, рыжий мужик из соседней слободы, всю дорогу молчал и крестился на каждый придорожный крест, будто вез не гроб, а чужую болезнь. Гроб лежал в телеге под мокрым холстом. За ночь холст напитался туманом и стал тяжелый, как старая зимняя одежда. Марья держала на коленях кожаную папку с бумагами на дом и думала о том, что бумаги сухие. Бумаги у нее были сухие, чистые, с печатями...