На свадьбе собственного внука Борьки Капитолине Андреевне, как водится, отвели самое «почетное» и самое безопасное место. В дальнем углу, подальше от гремящих басами колонок, за кадкой с пыльной, раскидистой искусственной монстерой. Гости за столами кричали мокрое, нестройное «Горько!», громко звенели тяжелыми стеклянными фужерами. А Капитолина Андреевна сидела неестественно прямо и механически поглаживала сухими пальцами с набухшими синими венами гладкую ресторанную скатерть. На белой ткани прямо перед ней уже расплылось и подсохло крошечное бордовое пятно от клюквенного морса...

Нина увидела звонок от сына и замерла. По субботам он не звонил никогда. Он отсыпался после рабочей недели, а потом до вечера пропадал в гараже. – Мам, – сказал Павел и замолк. – Ну здрасьте. Чего молчишь? Случилось что? - Нина часто задышала от волнения. – Мам. Тут мужик стоит. У меня на площадке. Седой. Позвонил в дверь и молчит. – Павел тяжело дышал в трубку, и она слышала, как он переступает с ноги на ногу. – Мам, он на меня похож. – Кто похож? Паш, ты чего? В трубке щелкнуло, и пошли короткие гудки...