С самого рассвета стеной валил липкий, тяжёлый снег, больше похожий на сырую муку, чем на зимнее чудо. Просёлочная дорога, и без того едва различимая, исчезала на глазах, стирая границы между обочиной и полем. В этой бесконечной белой пустоте их старенькая иномарка казалась единственной живой точкой на горизонте, беспомощной и одинокой. Игорь вцепился в руль так, что побелели костяшки; он не вёл машину, он вёл бой, отвоёвывая у стихии каждый метр. Внутри салона царила гнетущая тишина, разбавляемая лишь надрывным скрипом дворников и шорохом шин...