Ровно в одиннадцать сорок пять старый черно-пегий спаниель перешагнул через покосившийся рельс тупиковой ветки и уселся на нагретый щебень у заколоченной стрелочной будки. Он не обращал внимания на грохот тяжелых товарных составов, пролетавших по главному ходу в сторону узловой станции, будто у его полуглухого собачьего слуха осталась лишь одна узкая полоса восприятия. Степан Андреевич прислонился плечом к выгороженному из сухих жердей забору и тяжело перевел дух. В кармане его замасленного путейского жилета лежал завернутый в пергамент кусок пирога с картошкой, который спекла утром соседка...