Десять лет. Три тысячи шестьсот пятьдесят дней. Если перевести это в часы, цифра получится пугающе огромной, а если в выпитые вместе чашки утреннего кофе — то хватит, чтобы открыть небольшую кофейню. Я стояла посреди кухни, критически осматривая плоды своих трехчасовых трудов. На столе, застеленном кремовой льняной скатертью, которую мы купили в Вероне во время медового месяца, красовалась утка. Запеченная с яблоками, тимьяном и брусничным соусом, она источала аромат, способный свести с ума любого гурмана...

Слова повисли в воздухе, смешиваясь с ароматом свежемолотого кофе и ванили. В нашей любимой кофейне на углу, где мы сотни раз делились секретами, сейчас рушилась моя жизнь. Я смотрела на Риту. На ее идеально уложенные волосы, на легкий румянец, на этот жест — такой интимный, такой собственнический, которым она оберегала плод предательства. В ушах стоял тонкий, непрерывный звон. Знаете это чувство, когда выпадает снег, и мир вдруг становится оглушительно тихим? Вот так же затихло все внутри меня...