Андрей сначала услышал мух. Их было слишком много для обычного субботнего утра, и тяжёлое гудение тянулось откуда-то из-за забора, со стороны пустыря, где никто не ходил уже лет пять. Он отложил напильник на верстак, вытер руки ветошью. Лопата могла подождать. Чай в термосе давно остыл, но Андрей всё равно отхлебнул, привычно обжёгся о край крышки, поморщился и вытер губы тыльной стороной ладони. В гараже пахло солидолом и нагретым железом. И этот запах был таким же субботним, как тишина пустого дома за спиной, как тиканье часов на кухне, которые он слышал даже отсюда, через две закрытые двери...

В пять утра на глухом перегоне Пётр Ильич увидел рыжую собаку, привязанную к рельсу бельевой верёвкой. Она не скулила. Она ждала. И то, что было дальше, я не могу забыть уже полгода. Первый раз я услышала эту историю от Тамары, моей соседки по даче. Она рассказывала её, комкая в руках полотенце, и голос у неё дрожал так, как будто всё случилось вчера. А случилось это в мае 2026 года, на перегоне между двумя маленькими станциями, названий которых я называть не буду. Пусть будут просто станция Первая и станция Вторая...