Степан Игнатьич Колобов жил на краю деревни Заовражье, там, где дорога уже не знала, быть ей асфальтом или травой, и потому была ни тем, ни другим. Дом у него стоял справный, пятистенок, рубленный ещё отцом в сорок шестом году. Крыша была крыта железом, которое Степан красил каждую третью весну, ругаясь на всю округу. Ругался он вообще мастерски, с выдумкой, но без злобы: так мужик ворчит на погоду, на власть и на трактор, который по случаю воскресенья не заводится. Жену он схоронил в феврале. Степан без неё вдруг оказался в доме, как в чужом...

Салфетки цвета вываренного льна лежали строго параллельно тяжелым приборам. Маргарита Юрьевна лично проверила каждый стол еще в полдень, поправляя серебряные кольца и смахивая несуществующие пылинки со спинок стульев. Ее бархатный темно-синий жакет с жемчужными пуговицами скрипел при каждом повороте плеч. Она держала спину так, будто в воротник ей вшили стальную спицу, и разговаривала с метрдотелем исключительно в третьем лице: «Пусть они проследят, чтобы горячее подали без задержек». Софья застегивала манжету кружевного платья в полутемной комнате невесты, когда стеклянная дверь приоткрылась...