Чайник на плите даже не успел засвистеть, когда я уронил связку ключей на тумбочку в прихожей. Металл звякнул о деревянную полку, и Беркут, обычно встречавший меня у коврика с сонным прищуром, даже не шевельнулся. Он стоял на кухне в странной, почти одеревеневшей позе: задние лапы упирались в плинтус, а морда зависла в пяти сантиметрах над эмалированной миской. На часах было без десяти восемь. В девять меня ждал вызов в новостройку на Московском шоссе: у женщины потекла дорогая стиральная машина немецкой сборки, за вызов и замену подшипникового узла светило восемь тысяч чистыми...