Когда кота привезли в клинику, его уже не считали домашним животным. В медицинской карте написали: «Алопеция, подозрение на грибковое поражение, истощение». Он прожил в семье десять лет. За это время привык к голосам, запахам, шагам в коридоре и привычкам хозяйки. Вечером кот ложился у её ног. Если она переходила из комнаты на кухню, он шёл следом и устраивался рядом со стулом. Потом у женщины начали выпадать волосы. Сначала она заметила их на подушке. Затем волосы стали оставаться на одежде, расчёске и в ванной после душа...

В мире кошачьего кастинга этот товарищ провалил бы собеседование с треском. Когда он был котенком, от него за версту несло не кошачьими духами, а махровым снобизмом. Пока его сестра и братья изображали сахарную вату и абсолютное обожание, этот товарищ жил с нами как будто по приговору суда. Смотрел на кормилицу с таким лицом, будто мы задолжали ему ипотеку, и делал нам великое одолжение одним фактом своего существования. Мы честно предупредили молодую семью, которая приехала за ним: «Ребята, этот кот нас ненавидит...