Дружок не ел уже две недели. Миска стояла у окна на кухне, нетронутая. Я меняла еду каждый день: варёная курица, которую он всегда любил, колбаса, сырое мясо, которое он выпрашивал у отца на рынке по воскресеньям. Собака подходила к миске медленно, будто через силу, нюхала, лизала край и отворачивалась. Потом ложилась на коврик у входной двери и смотрела в одну точку часами. Иногда скулила тихо, почти неслышно, будто разговаривала сама с собой. Я садилась рядом на пол, гладила его по рыжей шерсти, чувствовала как под ладонью проступают рёбра, острые, как прутья...