Ройка знал классический набор: «Сидеть!», «Лежать!», «Голос!», «На место!». Но была команда, которую Шаляпин придумал сам, сидя как‑то поздним вечером с гитарой. Он размышлял о превратностях судьбы, о полицейском произволе, а Ройка грыз туфельку жены. Фёдор Иванович рявкнул на пса, а потом, усмехнувшись собственной фантазии, крикнул: — Городовой! Эффект превзошёл ожидания. Ройка, будто скошенный пулей, кубарем покатился на паркет. Он вытянул передние лапы стрелкой, зажмурил глаза, сложил уши домиком и… замер...