Соседи спрашивали про свет. Не все – только те, кому не спалось или кто возвращался поздно. Угловой дом, крыльцо с тремя ступеньками, палисадник, заросший шиповником. И окно на втором этаже, в котором каждую ночь горел жёлтый квадрат света на занавеске. Четырнадцать лет. Лариса – та, что напротив – спросила первой. Она всегда была прямая, как указательный палец. Широкая, в ярком платке, с голосом, который слышно через три забора. Мужа она похоронила ещё раньше моего, лет двадцать назад, и с тех пор жила одна, но одиночество носила совсем не так, как я...