Вчера в степи я слышал отдаленный Крик журавлей. И дико и легко Он прозвенел над тихими полями… Путь добрый! Им не жаль нас покидать: И новая цветущая природа, И новая весна их ожидает За синими, за теплыми морями, А к нам идет угрюмая зима: Засохла степь, лес глохнет и желтеет, Осенний ветер, тучи нагоняя, Открыл в кустах звериные лазы, Листвой засыпал долы и овраги, И по ночам в их черной темноте, Под шум деревьев, свечками мерцают, Таинственно блуждая, волчьи очи… Да, край родной не радует теперь!...

В то самое утро, когда Леонид Бронштейн впервые за долгие годы не услышал мерзкого звона будильника, мир перестал быть прежним. Будильник, старый, советский, с отбитой эмалью на боку, еще пытался дребезжать, но Леня, исполненный нового достоинства, швырнул его в стену. Часы разбились, и это был символический жест, означающий, что время «до» кончилось и началось время «после». До этого было всё, как у всех. Двое детей: мальчик Петя, увлекающийся марками с изображением жуков, и девочка Алиса, мечтающая о пони...