Переезд на Васильевский остров казался Анне спасением. Крошечная квартира в старом доме с галереей досталась ей после смерти дальней родственницы, которую она видела лишь однажды в детстве. Та тётя — сухая, бледная старуха с бельмом на левом глазу — приезжала к ним в гости в середине девяностых, оставив после себя лишь запах нафталина и глухое раздражение матери. Анна запомнила только глаза: один зрячий, прозрачно-голубой, цепкий, как рыболовный крючок, и второй — мутный, будто затянутый льдом, смотревший куда-то мимо и сквозь...