Начиналось всё обыкновенно, как начинается в деревне любой день, когда ждать от него нечего. Октябрь в тот год выдался склизкий, мозглый. Дождь сеял с утра, мелкий, въедливый, будто небо взяло сито и трясёт им над Заовражьем без передыху. Дорогу развезло так, что автолавка не приезжала вторую неделю, и Зинаида Петровна подъедала последний хлеб, размачивая его в чае. Хлеб она берегла, как берегут в доме икону: по половинке ломтя на утро, по половинке на вечер. Жила она одна. Дом у неё был крепкий, пятистенок, ещё мужем Петром рубленный в шестьдесят восьмом году...