Гром грянул не после похорон, а прямо на поминках, когда гости еще доедали холодную курицу, стеснительно поглядывая на бутылку водки, запотевшую в центре стола. Антонина Сергеевна, мать Олега и Вероники, ушла тихо, во сне, не дожив трех дней до семьдесят пятого дня рождения. И пока Олег, осунувшийся и серый, сидел, обхватив голову руками, его сестра Вероника, женщина с фигурой гимнастки на пенсии и цепким взглядом риелтора, уже расстелила на журнальном столике кипу бумаг. — Олежа, — произнесла она тоном, не терпящим возражений, пододвигая к нему листок с печатью нотариуса...