– Ты, Полина, главное молоком его снабжай, а лезть не надо, - Тамара Петровна с глухим стуком опустила на стол тяжелую фаянсовую кружку. - Наш Воронов парень. Порода отцовская, кость широкая, лоб крутой. Твоего там ничего нет. Ты свое дело сделала, инкубатор сработал, теперь отойди и не мешай растить человека. Чайная ложка со звоном крутилась в темном кипятке. Три куска сахара разошлись мутной волной. Полина стояла у мойки, вцепившись пальцами в мокрый край столешницы. Швы после тяжелых родов тянуло тупой, дергающей болью...