Зинаида двадцать лет ездила на дачу каждые выходные. А потом отдала ключи золовке и заплакала прямо на лавочке у подъезда. История оказалась не про дачу. Зинаида сидела на лавочке у третьего подъезда и плакала. Не навзрыд, не в голос. Тихо, как плачут женщины, которые давно разучились делать это при свидетелях. Я возвращалась из магазина с пакетом, в котором лежали два батона, кефир и пачка гречки. Обычный вечер, обычный апрель, мокрый после дождя асфальт блестел под фонарём. И Зинаида на лавочке...