Марина чистила картошку. Нож был старый, с деревянной ручкой, ещё от свекрови. Он давно затупился, но Марина привыкла к нему, как привыкают к тому, что уже не режет, а мнёт. Кожура сползала толстыми полосками, под ними открывалась белая, в крапинку, мякоть. За окном кухни краснела рябина, и ветер трепал ветки так, что ягоды стучали по стеклу мелкой дробью. Славик вошёл, не разувшись. Марина это заметила по звуку: подошвы шаркнули по линолеуму с тем характерным песчаным хрустом, который бывает только от уличной обуви...