Ржавая петля старого лесовозного балка скрипнула с таким мерзким скрежетом, что Фёдор невольно поморщился. Внутрь тут же швырнуло горсть ледяной крошки. В заброшенной постройке стоял спертый, тяжелый дух прелой древесины и мышиного помета. Старик уже собирался закрыть дверь — искать сухие дрова в этой гнили не имело смысла, — как вдруг в самом темном углу, под кучей задубевшего брезента, что-то едва заметно дрогнуло. Рука Фёдора привычно скользнула к топорищу на поясе. В глухой тайге зимой лишней осторожности не бывает...