Августовский вечер в провинциальном N-ске ложился на изрезанные глубокими колеями пригородные пустыри густо, как топленое масло. Степной полынный воздух, принесенный с южных рубежей области, смешивался с едким мазутным духом недалекой товарной станции, рождая в чутком сердце то неизъяснимое, сладкое томление, которое так любили описывать классики Золотого века русской литературы. На вершине полуразрушенной кирпичной водонапорной башни, куда вела ржавая винтовая, чудом державшаяся на честном слове лестница, было тихо...