Я заметила его у мусорных баков. Стоял и смотрел на Марту так, будто перед ним не старая такса с седой мордой, а волк из страшной сказки. Мне стало его жалко – и это чувство оказалось сильнее любых правил 'не лезь не в своё дело'. Мы с Мартой выходим гулять в одно и то же время – около семи вечера, когда солнце уже не печёт, а двор ещё не темнеет. Марте тринадцать. Для таксы это глубокий пенсионный возраст. Она ходит переваливаясь, как утка, и каждые пятьдесят метров останавливается передохнуть. Левое ухо у неё полувислое – мышцы ослабли, наверное...