Тайга не прощала ошибок, а этот май выдался сырым и злым. Пётр Ли́хов — потомственный егерь сорока лет, широкоплечий, с обветренным лицом и спокойным взглядом серых глаз — шёл по следу третьи сутки. Его верный пёс, крупная восточносибирская ла́йка по кличке Бура́н, трусил впереди, изредка останавливаясь и принюхиваясь к влажному воздуху. Ли́хов знал эти места как свои пять пальцев: столетние кедры, глухие топи, где шаг влево означал верную смерть, и каменистые распадки. Внезапно Буран замер. Хвост...