Юля стояла посреди коридора, глядя вслед удаляющемуся Максиму, и сжимала и разжимала кулаки, кусала губы, стараясь унять дрожь. Злость, унижение и дикая обида на этого мужика, который сначала пользовался ею, таскал по ресторанам, дарил подарки, а теперь, как только запахло жареным, вышвырнул её, распирала девушку. — Ну, погоди, — прошептала Юля сквозь зубы, чувствуя, как с каждой секундой её решимость не проглатывать эту обиду молча, крепнет. — Погоди у меня, гад. Ты у меня попляшешь, я тебе устрою весёлую жизнь...