Вода в бетонных чеках шла дурная — мутная, с мелкой ледниковой взвесью, от которой годовалый малек радужной форели забивался под самые перегородки и стоял там серой, испуганной тучей. Я стоял на скользком разделительном борту седьмого бассейна с длинным деревянным сачком в руке, вглядываясь в дрожащую рябь, и чувствовал, как тяжелый воздух Сулакского ущелья застревает в горле холодным комом. Август 2017 года выдался в Дагестане невыносимо жарким, но здесь, на самом дне каньона, куда солнце заглядывало всего на три-четыре часа в сутки, царила вечная сырая прохлада...