– Мамань, а он вернётся? – Колька стоял у калитки, вцепившись в штакетину так, что побелели костяшки, и смотрел вслед уезжающей машине. Губы у него дрожали, но он не плакал – мужик всё-таки, восемь лет. Мать промолчала. Отвернулась, загремела пустым ведром, пошла к колодцу. А что тут скажешь? Не вернётся. Щенков не возвращают. Их увозят – и всё. Такая жизнь. Машина – дяди Геннадия старый «уазик», побитый, как собачья жизнь, – подпрыгнула на колдобине у поворота и скрылась за берёзами. В кузове, в картонной коробке из-под бананов, сидел щенок...