Людмила выключила свет в подсобке, проверила замок на холодильнике и потянула на себя тяжёлую дверь. Петли скрипнули. Октябрьский воздух ударил в лицо, мокрый, с привкусом палой листвы и выхлопных газов от трассы. Пальцы сразу заныли, и она сунула руки в карманы синего рабочего халата. На бетонной ступеньке крыльца сидел кот. Рыжий, крупный, с надорванным левым ухом и тусклой шерстью. Не тощий до рёбер, но и не домашний. Сидел ровно, как фигурка на комоде, и смотрел на неё круглыми жёлтыми глазами...

Это был не просто похмельный синдром. Это было то самое состояние, когда мир кажется сделанным из ваты, а голова – из чугуна. Я лежал на продавленном диване, пытаясь вспомнить, какого числа сегодня вообще число, и чувствовал, как каждая клетка тела молит о том, чтобы я больше никогда не прикасался к этой зеленой гадости. Но в холодильнике, как назло, стояла запотевшая бутылка, и я знал, что к вечеру обязательно к ней вернусь. Такой вот замкнутый круг, который я наматывал на себя уже года три, с тех самых пор, как жена ушла к какому-то менеджеру из автосалона...