Кот сидел под чужой машиной и шипел. Шипение это было хриплое, отчаянное и вовсе не страшное. Так шипят не от злости, а от последней своей кошачьей надежды: авось отступят, авось оставят в покое, авось этот железный прут с сеткой не доберётся до тёплого, живого тела. Мужчина из отлова лежал почти грудью на асфальте, тыкал сеткой под днище синей «Нивы», кряхтел и сердито ругался себе под нос. Двор стоял вокруг полукругом, как стоят люди у чужой беды: близко, чтобы всё видеть, и достаточно далеко, чтобы ни за что не отвечать...