Выбравшись на поверхность через заброшенный ливневый сток, они повалились на мокрый асфальт переулка. Шел обычный дождь. Обычные люди спешили по своим делам под зонтами, не обращая внимания на четверых существ, появившихся из-под земли. Миша тут же бросился отцу на шею, судорожно всхлипывая. Костя прижал его к себе, гладя по голове. Руки инженера — человека стали и бетона — слегка тряслись. — Ты пришел за нами, — прошептала Даша, целуя сына в макушку. — Я не мог не прийти. Наблюдатель прислонился к стене дома, тяжело дыша...

Деревня наша, Ольховка, стоит на отшибе. Домов в ней осталось девять, из них живых, с дымом над трубой, шесть. Остальные стоят заколоченные, глядят на свет досками крест-накрест, как слепые, и крапива лезет им в окна, будто кто-то изнутри её зовёт. В крайнем доме, у самого леса, жила Клавдия Ильинична Стрельцова. Ей было за шестьдесят пять, но по лицу не скажешь, где кончается возраст и начинается характер. Лицо у неё сухое, жёсткое, с глубокими складками возле рта. Казалось, она всю жизнь что-то жевала и никак не могла проглотить...