Представьте два фото рядом. На первом йорк блестит, шерсть струится до пола, как шёлковая занавеска. На втором, через полгода, тот же пёс. Только шерсть будто прорежена ножницами тупого парикмахера: на боках проплешины, на животе кожа просвечивает, а под ушами свалялись жидкие сосульки. Это не два разных йорка. Это один и тот же Барни моей подруги Лены. И между этими фото лежит ровно одна ошибка. Лена кормила его «как члена семьи». Со стола. Курочка варёная, рис, кусочек сыра, ложка творога утром, к вечеру немного индейки...