Людмила шила платье по ночам, когда Геннадий засыпал перед телевизором. Она выключала верхний свет, зажигала настольную лампу и принималась творить. Три месяца, девяносто ночей, украденных у сна. Серебряные птицы ложились по подолу одна за другой, она вышивала их вручную, мелким стежком, как ее учила мать. Мать говорила: птицу надо шить так, будто она вот-вот улетит. Людмила и не думала о полетах, она просто шила. Ей было пятьдесят четыре года, двадцать восемь из них она провела рядом с Геннадием...