— Баро, почему ты не надеваешь шапку в минус двадцать? — спрашиваю я у седого цыгана с усами как у Буденного, который сидит на корточках возле костра где-то под Самарой. Он щурит свои абсолютно черные глаза, выпуская в морозный воздух сизое кольцо дыма от самокрутки. — Ай, гажё (нецыган), твоя голова боится холода, потому что она мягкая! А моя голова помнит солнце Персии времен шаха Аббаса. В ней столько огня, что снег тает сам по себе. Мы смеемся, но в этой шутке больше правды, чем во всех медицинских справочниках мира...