Про Жужу в Спитаке знали все. Не по имени — по запаху. От неё несло подвалом, сыростью, плесенью и чем-то ещё, чему никто не мог подобрать слова. Не просто псиной, как от обычных дворовых собак, — нет. Это был запах, который въелся в неё целиком, стал её кожей, её дыханием. Запах мест, куда не доходит солнце. Запах, от которого люди морщились и отворачивались. Шерсть свалялась в колтуны — сплошной панцирь из грязи и репейников, сквозь который не понять, где спина, где бока. Она пробегала мимо магазина, и женщина у входа прижимала к себе сумку...