Оленьке было двенадцать, и она умела всё, кроме одного: ходить. Ноги у неё были — длинные, с аккуратными ногтями, которые она стригла сама, потому что терпеть не могла, когда это делают за неё. Просто ноги не слушались. Спина где-то посередине однажды решила молчать, и врач в поликлинике долго листал бумажки, а потом сказал маме в коридоре то, что Оленька всё равно услышала через приоткрытую дверь. Она жила на первом этаже пятиэтажки, в комнате с окном во двор. Окно было главным. Через него она знала,...