Я родилась в маленькой деревне под Костромой, в избе, которая, казалось, срослась с землёй. Крыша из потемневшей дранки кое-где прохудилась, и в дождь мы подставляли ведра, слушая, как капли бьют по железу, будто кто-то стучит в дверь и просит пустить. Пол был глиняный, утрамбованный годами, и зимой он становился ледяным — по нему нельзя было пройти босиком, даже если очень спешишь. Печь топилась по-чёрному: дым поднимался под потолок, ел глаза, щипал горло, но зато она грела до самого утра, и мы прижимались к её тёплым бокам, словно к живому существу...