- Надо... Марыську прервал глухой стук в окно. Чья-то серая тень распласталась на стекле и сползла вниз широкой кляксой. За ней последовала и вторая, и третья. Кто-то прошелся по крыше, нарочито громко топая и пугая, прогудел в трубу: «Ву-ууу, вуу-ууу, вуууу...» - Помяни нечистого - и вот он вам, пожалте! Как чуяла, что припрется Ефимон. Теперь до завтра станет народ пугать. - Марыська подскочила к окошку, задернула тонкую занавесочку, прислушалась. Стук прекратился. Зато сильнее забахали шаги, словно над ними по крыше перемещался кто-то неповоротливый и тяжелый...