— Он ведь тогда не о себе попросил. О собаке, — сказала мне тётя Таисия, убирая со стола нетронутую чашку. — И Геннадий от этих слов постарел больше, чем от всего остального. Мы сидели у неё на кухне в Талицах, перебирали старые фотографии для деревенского альбома. На одной, выцветшей, стоял белобрысый мальчишка в резиновых сапогах, а возле его ног лежал лохматый пёс с одним опущенным ухом. Я спросила, кто это, и тётя долго разглаживала уголок карточки, прежде чем ответить. Таисия Фёдоровна много лет работала в нашем медпункте...