Когда мне в клинику впервые привели гальго, я подумал, что это фотомодель с анорексией. Лапы — как у цапли. Грудная клетка — как у коня, только сбоку. Морда — не морда, а картина: в глазах вселенская печаль, философия и чуть-чуть осуждения. Я, конечно, сделал вид, что привык. Но внутри задал только один вопрос: «Зачем вам собака, которая выглядит так, будто по утрам пьёт матэ и пишет мемуары о жизни в изгнании?» Ответ был коротким: «Это гальго. Мы его спасли». И вот тут началось. Гальго — это не просто борзая...