Полина увидела чужой белый фургон еще от поворота проселка. Машина стояла в глубине ее сада, прижавшись задом к дощатому павильону сортировки, а из приоткрытых створок кузова выбивался знакомый желтовато-зеленый отсвет. Она прибавила шагу. Октябрьский воздух пах прелым листом, влажной землей и тем тонким, мускатно-винным духом, который бывает только у спелой «Памяти Яковлева» и позднего «Десертного». Этот запах Полина знала до волокна: семь лет она прививала подвои, укрывала годовалые саженцы от...