— Ты в порядке, Рома? — Лена опустила на лакированный кухонный стол тяжелую чугунную сковороду, в которой попискивали остатки вчерашнего тушеного минтая в томате. — Обычно мамам на семидесятилетие дарят оренбургский платок или тонометр с голосовым оповещением, а не шесть соток с сортовой смородиной. Она из растений признает только герань, и ту поливает раз в пятилетку, когда вспомнит. Рома, методично выковыривавший вилкой рыбную косточку, даже не дрогнул. Его круглая, гладкая голова, увенчанная аккуратной плешкой, в лучах июльского солнца отливала благородным перламутром...