В свои двадцать четыре Соня иногда чувствовала себя на все сорок. Особенно когда Ариша болела и нужно было одновременно и памперс менять, и температуру мерить. А еще Соня постоянно заглядывала в телефон в надежде увидеть от мужа хоть какое-то сообщение. Сообщений никогда не было, но надежда все равно заставляла ее разблокировать экран, Дэн не писал ей просто так уже целую вечность, а если и писал, то что-то по делу. Они познакомились, когда Соне едва исполнилось семнадцать, а Дэну было двадцать семь...

Запах в квартире стоял такой, будто стены пропитались временем. Не затхлость. Что-то другое: смесь валерьянки, сухих яблок и собачьей шерсти, от которой першило в горле. На полу у порога темнели царапины от когтей. Рыжий пёс Тихон лежал на продавленной лежанке и следил за дверью. Левая задняя давно не слушалась, а на морде проступила седина, похожая на иней. Лариса вошла первой. Каблуки простучали по паркету, и она сморщилась, будто наступила на что-то живое. – Тут невозможно дышать. Распахнула форточку, впустила апрельский сквозняк...