— Ты посмотри, Степан Ильич, что творится-то, — прошептала Марина, прижимаясь горячим лбом к ледяному оконному стеклу, покрытому причудливыми морозными узорами. — Стоят ведь. И не шелохнутся. — Вижу, милая, вижу, — глухо отозвался старый охотник, медленно стягивая с кованого гвоздя тяжёлое ружьё, металл которого тускло блеснул в свете керосиновой лампы. — Только не пойму я их задумки. Лесные звери просто так к людям не выходят. Голодные, небось, из чащи выбрели, а к овчарне не идут. Замерли, как изваяния...