В училище о неписаном законе тех лет говорить было принято с кривой усмешкой: если ты курсант, а тем более офицер, и не знаешь вкуса «трех топоров» — значит, ты либо болен, либо только что из госпиталя, либо, что еще хуже, из другого училища. Восьмидесятые, а затем и лихие девяностые были временами, когда сухой закон, введенный для страны, почему-то оборачивался для нас полноводным половодьем. И в этом водовороте, как рыбы в мутной воде, чувствовали себя особенно вольготно курсанты и их непосредственные начальники...