Дом на краю Берёзовки стоял как выбитый зуб – с заколоченными окнами и калиткой, которую ветер мотал туда-сюда, точно маятник сломанных часов. Забор местами повалился, а из щелей между досками проросла крапива – злая, в пояс взрослому мужику. У крыльца, прямо на растрескавшихся ступеньках, лежала собака. Рыжая, с белой грудкой и оборванным ухом. Левый глаз у неё был затянут мутной плёнкой – словно кто-то налил в блюдце молока и забыл. Правый ещё видел, но тоже плохо: Найда щурилась на солнце и поворачивала...