— Сними платок и жарь мясо. Мой юбилей дороже твоего горя. Он сказал это тихо. Почти ласково. Вот что я запомнила лучше всего — не громкость, а интонацию. Спокойную. Деловую. Как будто речь шла о переставленной мебели, а не о том, что четыре часа назад я стояла у могилы отца. Я смотрела на него и думала: вот оно. Вот настоящее лицо. Без грима. За стеной гудели гости — человек пятнадцать, которых он позвал на свои пятьдесят. Дата была известна за месяц. Папа умер за три дня до неё. Андрей выразил соболезнования, обнял, сказал «держись»...