Виктор Андреевич поставил на плиту чайник, дешёвый, с ободранной наклейкой, и щёлкнул кнопкой. Красный глазок загорелся. Одна кружка на весь стол — синяя, с отколотым краем, из старого сервиза, который при разделе он забрал не глядя. Телефон лежал рядом экраном вниз. Он развернул кружку сколом от себя. Привычка. Двадцать три года кто-то следил, чтобы он не порезал губу, а теперь следить некому, и он всё равно разворачивает. За окном темнел октябрьский двор в Люберцах. Мусорные баки, качели, ободранная кора у молодого клёна...